— Ты неблагодарная тварь! — голос Нины Павловны дрожал от возмущения. Она стояла в дверном проёме, опираясь на трость, и смотрела на родную внучку так, будто та была последним врагом. — Я тебя выходила! Я тебе душу вложила! А ты мне сумки с продуктами привозишь и лицом крутишь?!
Ольга замерла с пакетом в руке. В пакете — мясо, творог, фрукты, лекарства. Всё, что она везла через весь город каждые выходные последние два года. С момента инсульта бабушки.
— Бабушка, я просто хотела поговорить, — тихо сказала она. — Давай сядем.
— Нечего тут разговаривать! — Нина Павловна стукнула тростью по полу. — Ты приехала со своим списком?! Мне что, теперь по твоей указке жить? Я тебе не обязана отчитываться!
Ольга посмотрела на стол. На нём стояла пустая ваза для фруктов — та самая, куда она вчера положила яблоки и груши. Рядом — пакет с печеньем, которое она купила на прошлой неделе. Всё было пустое.
— Бабушка, а где фрукты? — спросила она спокойно.
— Какие фрукты?! — Нина Павловна замахала руками. — Съела! Что, жалко тебе для родной бабушки?!
Ольга молчала. Она знала, что бабушка фрукты не ела — после инсульта ей нельзя было сладкое. И яблоки, и груши лежали нетронутыми. Куда они делись?
Она вспомнила, как два дня назад привезла три килограмма яблок. Бабушка тогда сказала: «Ой, спасибо, доченька, я потом поем». А сегодня ваза пуста.
— Бабушка, я приеду в следующий четверг, — сказала Ольга, ставя пакет на тумбочку. — Там лекарства и мясо. Положу в холодильник.
— Приезжай, если хочешь! — фыркнула Нина Павловна. — Может, и не приедешь больше. Мне и без тебя хорошо.
Ольга вышла на лестничную клетку и прислонилась спиной к холодной стене. Внутри что-то сжалось. Два года. Два года она моталась через весь город. Два года таскала сумки. Два года слушала жалобы на то, что «денег нет», «всё дорого», «пенсия маленькая».
При этом пенсия у бабушки была тридцать две тысячи. Коммуналку покрывала субсидия. Лекарства Ольга привозила сама. Мясо, молочку, фрукты — тоже Ольга. На что бабушка тратила пенсию?
Мама Ольги, её тётя, уже полгода жаловалась по телефону:
— Оля, ты что, не видишь? Она же копит. Наверное, тебе на квартиру откладывает. Ты же единственная у неё.
Ольга отмахивалась:
— Мам, да ладно. Мне не нужна её квартира. Я просто хочу, чтобы она нормально жила.
Но сегодня что-то щёлкнуло внутри. Пустая ваза для фруктов. Пустой холодильник. И бабушка, которая клянётся, что всё съела.
В следующую субботу Ольга приехала без предупреждения. Не позвонила, не написала. Просто села в машину и поехала.
Во дворе она увидела странную картину. У подъезда стояла женщина с тремя детьми — самой младшей лет пять, старшему лет двенадцать. Женщина грузила в коляску пакеты с продуктами. Ольга пригляделась и узнала свои яблоки.
— Извините, — сказала она, подходя ближе. — Это мои яблоки. Я их два дня назад привезла бабушке.
Женщина замерла. Дети смотрели на Ольгу испуганно.
— Это… Нина Павловна мне дала, — пробормотала женщина. — Сказала, что ей не нужно.
— Она вам дала? — Ольга почувствовала, как внутри поднимается холодная волна. — А вы кто?
— Я Людмила. Из седьмого подъезда. У меня трое детей. Нина Павловна… она мне помогает.
Ольга посмотрела на пакеты. Яблоки, груши, печенье, мясо в вакуумной упаковке. Всё, что она привозила бабушке за последние недели.
— А деньги? — спросила она тихо. — Бабушка вам деньги даёт?
Людмила опустила глаза.
— Немного. По пять тысяч в месяц. Она говорит, что у неё пенсия большая, а ей много не надо. А у меня дети… муж ушёл, я одна…
Ольга присела на скамейку. Ноги подкосились.
— Сколько она вам уже отдала?
Людмила пожала плечами.
— Не считала. Может, тысяч тридцать. Может, больше. Она сказала, что это на квартиру. Что когда она умрёт, квартира достанется мне. Потому что у меня дети, а у вас, мол, своя квартира есть.
Ольга закрыла глаза. Квартира. Двухкомнатная квартира в хорошем районе. Бабушка обещала её Ольге ещё десять лет назад. «Тебе, доченька. Ты у меня одна».
— Спасибо, — сказала она, вставая. — Я разберусь.
Она поднялась к бабушке. Нина Павловна сидела в кресле, смотрела телевизор. Увидев внучку, нахмурилась.
— Ты чего без звонка приехала? Я занята.
— Бабушка, — Ольга говорила тихо, но каждое слово падало, как камень. — Ты квартиру Людмиле отписала?
Нина Павловна замерла. Пульт выпал из её рук.
— Что?!
— Ты слышала. Людмиле из седьмого подъезда. Ты ей мою квартиру отдала?
Бабушка побледнела. Потом покраснела. Потом снова побледнела.
— Это моё дело! — закричала она наконец. — Я хочу, чтобы детям было где жить! У тебя своя квартира есть, а у неё трое! Ты что, жадная?!
— Жадная? — Ольга рассмеялась. Коротко, без веселья. — Бабушка, я два года тебе продукты возила. Я тебе лекарства покупала. Я тебе мясо привозила. А ты моё мясо отдавала чужой женщине? Мои яблоки? Моё печенье?
— Они бедные! — Нина Павловна замахала руками. — У неё трое детей! Она одна! Я не могу смотреть, как они голодают!
— А я могу? — Ольга почувствовала, как внутри что-то рвётся. — Бабушка, у меня двое детей. У меня ипотека. Я работаю на двух работах. Я тебе привозила продукты, потому что думала, что тебе не хватает. А ты моими продуктами кормила чужих?
— Они мои друзья! — закричала бабушка. — Людмила — хорошая женщина! Она нуждается!
— А я не нуждаюсь? — Ольга сжала кулаки. — Бабушка, я тебе деньги на коммуналку давала. Ты их куда делала?
Нина Павловна отвернулась.
— Куда? — прошептала она. — Людмиле. У неё ребёнок заболел. Ей на лекарства не хватало.
Ольга присела на диван. Два года. Два года она думала, что бабушка экономит, копит ей на квартиру. А бабушка её деньгами кормила чужую семью. Её продуктами. Её лекарствами. Её деньгами.
— Бабушка, — сказала она тихо. — Я больше не приеду.
— Как не приедешь?! — Нина Павловна вскочила с кресла. — Ты что, бросишь меня?!
— Я не брошу. Я просто перестану делать то, что ты делаешь сама. Ты хочешь помогать Людмиле? Помогай. Своей пенсией. Своими продуктами. Своими деньгами. А я больше не буду спонсировать твою благотворительность.
— Ты бессердечная! — закричала бабушка. — Я завещаю квартиру Людмиле! А не тебе! Ты жадная, тебе только своё нужно!
Ольга встала. Посмотрела на бабушку — на эту маленькую, злую старушку, которая два года притворялась, что ей не хватает. Которая её деньгами кормила чужих детей. Которая собиралась отдать квартиру соседке, а не родной внучке.
— Завещай, — сказала она спокойно. — Мне не нужна твоя квартира. Мне нужна была бабушка. А её у меня больше нет.
Она вышла. Закрыла дверь. Спустилась по лестнице. Села в машину. И только когда выехала со двора, позволила себе заплакать.
Через неделю тётя позвонила.
— Оля, что случилось? Нина Павловна всем рассказывает, что ты её бросила. Что ты неблагодарная. Что она квартиру Людмиле отдаст.
— Мам, — Ольга устало прислонилась к стене. — Пусть отдаст. Мне не нужна её квартира. Пусть Людмила за ней ухаживает. Пусть ей продукты возит. Пусть ей деньги даёт.
— Но она же бабушка!
— Она чужая, — сказала Ольга. — Она два года моими продуктами кормила чужих детей. Она моей пенсией платила за чужих детей. Она собиралась отдать квартиру чужой женщине. Пусть теперь чужая женщина за ней ухаживает.
Тётя молчала.
— Мам, я не бессердечная. Я просто устала быть единственной, кто даёт. Пусть теперь даёт та, кому бабушка всё отдала.
Она повесила трубку. Посмотрела на спящих детей. На мужа, который читал книгу на диване. На свою маленькую, тёплую квартиру, за которую она платила ипотеку сама.
Бабушкина квартира достанется Людмиле. И пусть Людмила теперь возит ей сумки с продуктами.
А вы как думаете, правильно ли поступила Ольга? Или она должна была продолжать помогать бабушке, даже зная правду? Поделитесь в комментариях.