«Ты просто хочешь хапнуть всё себе! А я, значит, должна смотреть на эту развалюху?» — заявила сестра, когда я вышла из машины с пакетом рассады. Прошло всего три года, как она забыла дорогу к нашей даче.
Я остановилась у калитки, сжимая в руках ключи, которые мне передала мама перед смертью. «Лена, — сказала она тогда, сжимая мою ладонь, — ты единственная, кто помнит, что такое труд. Сестра твоя только брать умеет, а ты — отдавать. Сделай с этим участком что-нибудь, пока он совсем не зарос». Мне было 34 года, я работала учителем в школе, получала 28 тысяч рублей, но каждое лето проводила здесь, в этом доме, где пахло яблоками и старым деревом.
Семь лет запустения — вот что я получила в наследство. Крыша протекала, веранда покосилась, а в доме поселились мыши. Сестра Катя, которая жила в Москве с мужем-бизнесменом, даже не приехала на похороны матери. «У меня командировка в Лондон, — бросила она в трубку. — Там решается судьба контракта на 3 миллиона. А ты сидишь в своей дыре и ноешь про какую-то дачу». Я тогда промолчала. Просто взяла в руки лопату.
Первые полгода я приезжала сюда каждые выходные. Своими руками выкорчевала 12 старых кустов смородины, которые уже не плодоносили, заменила три прогнившие доски на крыльце, вывезла 8 мешков мусора, который копился годами. Соседка тётя Зина, которой было 78 лет, качала головой: «Леночка, ты бы хоть Катьку позвала, вдвоём-то веселее». Я только улыбалась: «Она занята, тёть Зин. У неё бизнес».
Через два года на участке появились грядки. Я посадила 15 кустов клубники, 4 яблони-двухлетки, разбила цветник у крыльца. В доме постелила новый линолеум, купила на авито старую, но крепкую мебель — диван за 3 тысячи рублей и стол за 1,5 тысячи. Катя звонила раз в полгода, спрашивала: «Ну что, развалилась ещё твоя конура?» Я отвечала: «Держится». Она смеялась: «Ну-ну, строй свой колхоз».
В этот вторник я приехала на дачу после уроков. Весь день поливала, полола грядки, к вечеру сварила суп из свежей капусты. И тут — звонок. Катя. Голос ледяной, как вода из колодца в ноябре.
— Лена, я всё знаю. Ты там ремонт затеяла, дом обустроила. Я хочу свою долю.
— Какую долю, Кать? Ты же не приезжала сюда семь лет. Ты даже на похороны не пришла.
— Мать оставила дачу нам обеим, — отчеканила она. — По закону я имею право на половину. Или ты мне выплачиваешь 400 тысяч рублей — столько сейчас стоит половина такого участка, я риелтора наняла, он оценил. Или я подаю в суд.
Я села на лавку, которую сама сколотила из старых досок. В руках у меня была кружка с чаем, пахло мятой, которую я вырастила на грядке.
— Кать, ты серьёзно? Я вложила сюда 120 тысяч рублей своих денег. И три года работы. Ты не дала ни копейки.
— Это твои проблемы, — голос сестры стал визгливым. — Ты хотела — ты и вкладывай. А я хочу свою долю. Ты же у нас нищенка, тебе эта халупа за счастье. А мне деньги нужны.
На следующее утро я пошла к нотариусу. Мама, царствие ей небесное, была женщиной предусмотрительной. За месяц до смерти она переписала дачу на меня одну. «Катька — девка хитрая, — сказала она тогда. — Я знаю, что она сделает. Пусть у тебя будет свой угол». Документ лежал у меня в сейфе все эти годы, я даже не думала его доставать.
В пятницу я пригласила Катю на дачу. Она приехала на своей белой «Тойоте», в туфлях на каблуках, которые тут же увязли в земле. Обвела взглядом цветущий сад, новую беседку, ухоженные грядки.
— Ну что, — усмехнулась она, — надумала платить?
Я молча протянула ей копию завещания. Катя побледнела так, что стала похожа на мел.
— Этого не может быть, — прошептала она. — Мама не могла… Она же обещала…
— Она обещала, что поделит поровну, — сказала я тихо. — Но ты не пришла попрощаться. Ты даже не приехала на похороны. Она всё видела, Кать. Даже оттуда.
Сестра стояла посреди моего сада, сжимая в руках бумагу. Потом резко развернулась и пошла к машине. На пороге калитки она обернулась:
— Ты ещё пожалеешь. Я тебе это припомню.
— Припоминай, — ответила я. — А я пойду клубнику поливать. Она уже поспела.
Я смотрю, как её машина скрывается за поворотом. В руках у меня корзина с первой клубникой — крупной, сладкой, пахнущей солнцем. Тётя Зина идёт мимо с ведром воды.
— Леночка, а чего сестра приезжала? — спрашивает она.
— Да так, — улыбаюсь я. — В гости заходила.
Правда всегда найдёт способ защитить того, кто её заслуживает. Нужно только уметь ждать и не бояться работать руками. А чужие амбиции пусть остаются за калиткой.